Наступивший год ознаменован юбилеем Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов. В ее летописи навечно останутся имена КАИстов: за годы войны на фронт ушло около 700 человек, 206 из них не вернулись с полей сражений, а оставшихся в живых судьба разбросала по всей стране. Часть из них вернулась в родной институт. Всего в послевоенные годы в КАИ работало около 500 фронтовиков.

Открывая эту рубрику, мы будем знакомить современников с теми, кто прошел ад войны и не потерял веры в жизнь — студентами, преподавателями и сотрудниками вуза того времени. К счастью, некоторые из них успели оставить воспоминания, познакомиться с которыми вы можете в разделе «Навстречу Великой Победе» нашего сайта. Первым среди них станут  строки Алимова Рашида Зиганшевича — фронтовика, в последующем преподавателя кафедры прикладной физики, профессора, доктора технических наук — о январе 1943 года (печатается в сокращении).

«…Нам сообщили о приказе командования, содержание которого заключалось в том, что соединения Ленинградского и Волховского фронтов 12 января 1943 года, т. е. вчера, перешли в наступление в районе Шлиссельбург – Синявино с целью прорыва блокадного кольца вокруг Ленинграда. Наша задача – поддержать это наступление.

Быстро преодолев разрушенный и все еще дымящийся бывший береговой укрепленный район немцев, к рассвету вышли на открытую, интенсивно простреливаемую из всех видов оружия заснеженную, болотистую местность. Здесь перемещаться приходилось короткими пробежками и ползком вдоль насыпной дорожки, бывшей узкоколейки.

Кругом валялись человеческие трупы. Их никто не убирал, поскольку по замершим на морозе трупам легче было передвигаться на болотистой местности транспорту, да и солдатам. 

…Наш командир взвода довел до нашего сведения, что находимся на болотах, известных под названием Синявинских, в честь крупного населенного пункта Синявино, расположенного недалеко впереди на возвышенности. Наша задача: атаковать ночью ближайшую нам огневую точку противника, захватить ее и взять «языка». Удобное расположение этого немецкого ДЗОТа и чересчур активные его действия мы успели заметить еще днем при подходе к передовым наступающим цепям.

Расстояние до подножия возвышенности, где располагался ДЗОТ, преодолели достаточно быстро и незаметно. Залегли у колючей проволоки, которой немцы загородили доступы к самому сооружению. Это препятствие без демаскировки не удалось преодолеть. Немцы открыли шквальный огонь в упор из автоматов и пулеметов, полетели на нас и гранаты с деревянными ручками. Поднялся занавес из снежной и земляной пыли. Справа заработала наша сорокапятка, которая несколькими прямыми попаданиями заставила замолчать пулеметы противника.

Пока наша группа возилась с проволокой, с левой стороны послышались усиленные автоматные очереди и взрывы гранат у самих брустверов вражеских окопов, примыкающих к ДЗОТу. Этот эпизод свидетельствовал о том, что левой нашей группе удалось прорваться в тыловую сторону ДЗОТа.

Наконец, выпутавшись из проволоки, мы с одним из саперов (остальные наши остались лежать, по видимому, уже навечно), стреляя на ходу короткими очередями по амбразуре, побежали в обход ее справа. Здесь, встретившись с нашими разведчиками из правой группы, попрыгали в окопы противника и далее, бросая гранаты впереди себя, побежали по этим окопам вперед до выхода из них в кустарники. Встретив оттуда ответный огонь убегающих немцев, залегли за укрытиями и не отходили, пока нас не заменили подошедшие наши стрелки.

Наш взвод потерял почти половину своего состава и был оставлен в завоеванных окопах для приведения себя в порядок и подготовки к новой операции.

Я был ранен в подбородок автоматной пулей. Но рана была неглубокой, поскольку пуля, пройдя через сырые подшлемник и меховой воротник, ставшие на морозе стальными, настолько ослабла, что не смогла уж дальше пробить насквозь челюстную кость и горло. Подошедший санитар без труда извлек пулю из кожицы подбородка и перевязал рану.

Я остался в строю один из всей центральной группы, не считая сапера.

Было совершено еще две-три подобных операции, позволившие продвинуться нашим подразделениям почти до самого поселка Синявино. На седьмой день изнурительных боев, передаваясь от солдату к солдату по цепочке, до нас дошло радостное, долгожданное известие о том, что наши части, действующие севернее нас, прорвали блокадное кольцо на участке до Ладожского озера и соединились с наступающими навстречу войсками Волховского фронта.

Это произошло 18 января 1943 года».

Справка: Алимов Рашид Зиганшевич. Родился 25 мая 1921 года в д. Грибаново Горьковской / Нижегородской области. В 1939 году поступил учиться в Ленинградский политехнический институт, в августе 1941-го добровольцем ушел в Красную Армию.

Воевал в составе Ленинградского и Прибалтийского фронтов: стрелок, разведчик 946-го стрелкового полка 142-й стрелковой дивизии, командир минометной роты 62-го стрелкового полка 10-й стрелковой дивизии, воинское звание – лейтенант. Принимал участие в прорыве блокады Ленинграда, в освобождении Прибалтики.

Награжден орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945». Демобилизовался в 1946 году, приехал в Казань, поступил учиться в КАИ, который с отличием окончил в 1950 году.

Вся последующая жизнь и деятельность Рашида Зиганшевича Алимова связана с КАИ, где он трудился до 1991 года: сначала на кафедре сопротивления материалов – ассистент, старший преподаватель, доцент, а с 1972 года – на кафедре прикладной физики: заведующий кафедрой (1972-1983 гг.), профессор, доктор технических наук.